Category: общество

Rudolf Abel

как его... заразу.. о! ДИСКЛЕЙМЕР!

Дорогие друзья! Dear friends! Të dashur miq! أصدقائي الأعزاء! Дарагія сябры! Скъпи приятели! Beste vrienden! חברים יקרים! Queridos amigos y amigas! 親愛的朋友們! Liebe Freunde! Drodzy przyjaciele! Драги пријатељи! Дорогі друзі! Hyvät ys1/tävät!
  1. Я не поддерживаю взаимофрендинг и любые игры с ним связанные. Я записываю в друзья лишь лично знакомых или тех, с кем у нас совпадают взгляды, или же чей журнал и мысли мне интересны и т.д. Надеюсь, ход мысли понятен.
  2. «Закон-тайга, прокурор-медведь». Если вы мне не нравитесь — я отправляю вас в бан. Не нравится мне, когда меня в моём же ЖЖ оскорбляют, когда мне хамят, точно так же если вы на ровном месте устроили сильную ругань с моим френдом — в бан пойдёте в гордом одиночестве, ибо это мой френд и ему многое прощается. Не люблю толстый и глупый троллинг. имею ярко выраженную идиосинкразию на идиотизм, в этом случае иной раз срываюсь и меня самого впору банить.
  3. Не перевариваю когда чего-то через край, особенно когда с брызганием слюной.
  4. И вообще — я человеколюбивый мизантроп, уставший от людей.
  5. Всё вышеизложенное ко мне не относится...
«Вопросы есть? Вопросов нет» ©
promo dr_van_mogg february 26, 2012 22:30
Buy for 30 tokens
Граждане! Промо-блок свободен! С вас всего 30 сребреников!
Rudolf Abel

Красная армия на голубом экране. «Клюква» и шедевры

«Berlin Express» (Берлинский экспресс). 1948
«Последней ласточкой» эпохи союзничества стал фильм «Берлинский экспресс» 1948 года.
Группа людей из разных стран волей случая расследует преступление в послевоенной Германии (съёмки проходили в том числе и в разрушенном Берлине). Среди них — лейтенант Максим Кирошилов, ветеран Сталинграда. Персонажи кино искренне надеются, что сберегут новообретённую дружбу.



[Spoiler (click to open)]
«Пилот» (Jet pilot). 1950
Русская красавица-пилот Анна Марладовна (Джанет Ли) выдает себя за перебежчицу, чтобы завлечь в СССР одного из лучших американских лётчиков (Джона Уэйна). Однако идея, что Джон Уэйн может бросить родину ради советской красотки, не нашла понимания у голливудских цензоров. Поэтому «Jet pilot» появился на экранах лишь в 1957 году, когда былые новинки уже безнадёжно устарели.





«Вторжение в США» (Invasion USA) 1952
Репортер Винс Поттер в местном баре берет интервью у его посетителей, расспрашивая о выборах, налогах, правительстве страны. Постепенно разговор переходит на тему возможной войны с коммунистами. В это время по телевизору сообщают, что на Западное побережье США напал неприятель. Неназванный враг планирует дальнейшие бомбардировки Америки. Вскоре крупнейшие города страны оказываются разрушенными. Так готова ли Америка отразить нападение извне?…



«Красный кошмар» (Red Nightmare) 1957
Телеверсия пропагандистского фильма для американской армии, снятого первоначально под названием "Свобода и ты" (Freedom and You, 1957). Позже этот же фильм был выпущен на видео под названием "Коммуняки идут…" (The Commies Are Coming, the Commies Are Coming, 1985).
Человек принимает как должное американские свободы, пока однажды утром не узнает, что правительство Соединенных Штатов стало коммунистическим. Простой американец, не ценящий демократию, внезапно просыпается в оккупированных Советами США и быстро оказывается перед расстрельной командой.





«Путешествие» (The Journey) 1959

Будапешт 1956 год. Группа выходцев из западных стран пытается покинуть город, где стоят советские войска. Аэропорт закрыт, и они вынуждены добираться до границы на автобусе. А на границе их задерживает советский майор. Вояка тянет и не желает отпускать пассажиров, особенно беженку Диану.
Майор Суров в исполнении Юла Бриннера — практически идеал советского офицера. Герой войны, прекрасно говорит по-английски, отважен и честен…





«Система безопасности» (Fail-Safe) 1964

Из-за ошибок в центре управления полётами эскадрилья американских бомбардировщиков B-58 летит бомбить Москву. Для того, чтобы доказать Советскому Союзу, что произошло вопиющее недоразумение, Президент США отдаёт приказ Стратегическому авиакомандованию ВВС помочь русским остановить бомбардировщики. Несмотря на все усилия обеих сторон, этого не удаётся сделать. Один бомбардировщик всё же прорывается к Москве и сбрасывает бомбы. Как только становится известно, что Москва уничтожена, президент США, чтобы доказать советскому руководству, что произошла ошибка, даёт приказ на уничтожение Нью-Йорка.
И пока президент говорит с премьер-министром, офицер США смотрит на фото своего советского коллеги и тихо беседует с ним о Лондоне, где оба служили во время прошедшей войны…






«Русские идут! Русские идут!» (The Russians Are Coming, the Russians Are Coming) 1966

В 1966 году над «русской угрозой» уже открыто смеялись — как в фильме «Русские идут! Русские идут!», где жители небольшого островка у берегов США помогают заблудившимся советским подводникам.
Главный смысл фильма — осмеяние панических настроений «холодной войны» и того, как политика ссорит в сущности одинаковых и хороших простых людей. Русские в фильме показаны не как враги, а как заурядные солдаты, попавшие в сложную ситуацию. Центральная идея фильма выражена в словах моряка Алексея Колчина, сказанными местной девушке: «Я не хочу ненавидеть».
По сюжету советская подводная лодка (ПЛ) «Спрут» сбивается с курса и садится на мель у побережья вымышленного острова Глостер в штате Массачусетс. Главная цель «русских» — найти буксир и снять лодку с мели, пока их не заметили американские военные. Для поиска буксира на берег высаживается группа из 9 советских моряков во главе со старпомом лейтенантом Розановым.







Рэмбо могли бы сыграть Аль Пачино, Дастин Хоффман, Клинт Иствуд и Джон Траволта.
Вот причины их отказа от роли:

  • Аль Пачино хотел изобразить совсем сумасшедшего ветерана, поэтому кинокомпания отвергла его кандидатуру.

  • Хоффман отказался от роли из-за жестокости и сыграл женщину в фильме «Тутси» (1982).

  • Клинт Иствуд сообщил, что занят.

  • Джона Траволту Сталлоне не пустил ни в первый, ни во второй фильм серии, не хотел делить славу. По слухам, Траволта долго не мог простить ему, что тот увел у него роль, а потом снимал его в фильмах, превративших его в карикатуру, вроде фильма «Остаться в живых» (1983).



Рэмбо: Первая кровь 2 (Rambo: First Blood Part II) 1985
Заключённый Джон Рэмбо работает на каменном карьере, отбывая наказание за учинённый погром в американском городке. К нему подходит надзиратель и приказывает пройти на КПП. Там его встречает бывший командир — полковник Сэмюэль Траутман. Вместо отбытия оставшихся пяти лет срока заключения, он предлагает ему сделку с правосудием — временное восстановление в рядах вооружённых сил в обмен на участие в секретной операции и президентский указ об амнистии со снятием всех судимостей в случае успешного её выполнения. После недолгих раздумий Джон соглашается.



«Рэмбо 3» (Rambo III) 1988
Продолжение франшизы о ветеране войны во Вьетнаме Джонни Рэмбо, который, на этот раз, отправляется в Афганистан для помощи афганским моджахедам.
Фильм неоднократно подвергался критике за сильный антисоветский посыл, а также изобилие технических и исторических ляпов





Дальше лично я уже начал путаться в сериях и происходящем и это немудрено: над Джоном Рэмбо уже и сами американцы начали потешаться.

«Красный рассвет» (Red Dawn)1984
Мирным утром из окна классной комнаты школьники вдруг видят, как на привычную футбольную площадку приземляется целая армия парашютистов. Началось военное вторжение на территорию США! Когда в их город врываются иностранные войска, восемь подростков убегают в горы.
Назвав свой отряд именем школьной футбольной команды, «Росомахи», они начинают настоящую партизанскую войну, чтобы защитить своих родителей, своих друзей, свою страну.

Апофеоз идиотизма. СССР, Куба и Никарагуа оккупируют США. И только горстка провинциальных школьников может спасти свободу и демократию…
Уровень достоверности сего эпоса лучше всего передаёт легендарная речь полковника спецназа Стрельникова: «И знаете, за что мы бьёмся? Мы бьёмся за залда́мири!». (Кто такие залда́мири, знает только суровый russki yazik клюквенных боевиков).
Забавно, что актёр с редким именем Уилл Смит не изучал для этой сцены русский язык, а просто вспомнил опыт Корейской войны, когда он работал на ЦРУ.
Создатели фильма всё же постарались показать правдоподобные макеты «советских» танков, БМП и вертолётов, а актёров перед съёмками даже загнали на военные курсы.Что, однако, не сделало кино менее бредовым. Хотя местные жители, увидев русские танки и десантников, на всякий случай сообщили в ЦРУ.





Правильная и красивая русская речь в фильме.


И, наконец, любимец советского зрителя, Дольф Лундгрен.

«Красный скорпион» (Red Scorpion) 1988

Николай Раченко — гордость элитного отряда спецназа, идеальная машина смерти на службе у высшего руководства СССР. В обстановке абсолютной секретности бесстрашный боец получает рискованное задание: устранить в далекой африканской стране лидера повстанцев, бросившего вызов коммунистам.
Николай не привык обсуждать приказы, в диких пустошах, среди первобытных племен и кровожадных наемников есть где развернуться его широкой душе и пудовым кулакам, но постепенно он понимает, что является слепым орудием сил зла.
Встав жертвой предательства и двойной игры, Николай переходит на сторону своих противников, верша правосудие по своему усмотрению, и вскоре его бывшие командиры понимают, что у них появился смертельно опасный враг.








«Рокки 4» (Rocky IV) 1985
Рокки Бальбоа счастлив в своей семейной жизни, и даже вечное напускное бурчанье Поли Пеннино, брата Адрианы, не способно испортить Рокки хорошее настроение. Но в жизнь Бальбоа все-таки врывается новая трагедия…
Его друг и тренер Аполло Крид соглашается принять участие в показательном поединке с чемпионом мира среди боксеров-любителей Иваном Драго, капитаном Советской Армии. Организаторы матча назвали поединок показательным, но Иван Драго превратил бой боксерский в бой настоящий: русский гигант, словно кувалдой, уложил Крида на ринг смертельным ударом.
Чтобы в честной спортивной схватке отомстить за гибель друга, Рокки Бальбоа возвращается в большой бокс. Для подготовки к поединку, который, по условиям контракта, состоится в Москве, Рокки едет в Россию, где начинает вновь набирать спортивную форму…
Сталлоне отказался имитировать боксерский поединок с Дольфом Лундгреном и решил драться с ним по-настоящему. В итоге мощные удары последнего заставили Сталлоне пожалеть о своем решении.








Rudolf Abel

Мы и они

Кстати о птичках...

Вот надоело мне в танчиках общаться с пиздобратией непонятного возраста и психиатрического диагноза, которую к себе в российский сегмент навербовала картошка. Гут... подумано-придумано-решено-сделано: сбежал на забугорный сервер.

Ощущений масса: сказать, что тупой бычки и идиотизма нет — я бы не рискнул. Но! В разы меньше... и чаще всего быкуют поляки. Т.е. хамят откровенно и сознательно. Быдло, хуле, пся крёв, как они говорят...  Играть проще и комфортнее: тебя не выталкивают с позиции, в тебя не стреляют свои со спины... ничего такого нет.

Но масса наива. И наива доброго, от неполного знания и наива доброжелательного. Да, и немаловажно: никто тебя не оскорбляет. Вообще. [кроме поляков, это вообще просто хамская ация. В WoT, по-крайней мере. Никаких там "падам до нужек шановней пани, цалую рончики"]

Вот вам и ответ на споры про ужасного артиста Серебрякова.

Rudolf Abel

Академик И.П.Павлов о русском массовом уме (окончание)

Привязанность мысли к идее и беспристрастность

Следующее качество ума — это привязанность мысли к той идее, на которой вы остановились. Если нет привязанности — нет и энергии, нет и успеха. Вы должны любить свою идею, чтобы стараться для ее оправдания. Но затем наступает критический момент. Вы родили идею, она ваша, она вам дорога, но вы вместе с тем должны быть беспристрастны. И если что-нибудь оказывается противным вашей идее, вы должны ее принести в жертву, должны от нее отказаться. Значит, привязанность, связанная с абсолютным беспристрастием, — такова следующая черта ума. Вот почему одно из мучений ученого человека — это постоянные сомнения, когда возникает новая подробность, новое обстоятельство. Вы с тревогой смотрите, что эта новая подробность: за тебя или против тебя. И долгими опытами решается вопрос: смерть вашей идее или она уцелела? Посмотрим, что в этом отношении у нас. Привязанность у нас есть. Много таких, которые стоят на определенной идее. Но абсолютного беспристрастия — его нет.

Мы глухи к возражениям не только со стороны иначе думающих, но и со стороны действительности. В настоящий, переживаемый нами момент я не знаю даже, стоит ли и приводить примеры.

[Spoiler (click to open)]

Обстоятельность, детальность мысли

Следующая, пятая черта — это обстоятельность, детальность мысли. Что такое действительность? Это есть воплощение различных условий, степени, меры, веса, числа. Вне этого действительности нет. Возьмите астрономию, вспомните, как произошло открытие Нептуна. Когда расчисляли движение Урана, то нашли, что в цифрах чего-то недостает, решили, что должна быть еще какая-то масса, которая влияет на движение Урана. И этой массой оказался Нептун. Все дело заключалось в детальности мысли. И тогда так и говорили, что Леверье кончиком пера открыл Нептун.

То же самое, если вы спуститесь и к сложности жизни. Сколько раз какое-либо маленькое явленьице, которое едва уловил ваш взгляд, перевертывает все вверх дном и является началом нового открытия. Все дело в детальной оценке подробностей, условий. Это основная черта ума. Что же? Как эта черта в русском уме? Очень плохо. Мы оперируем насквозь общими положениями, мы не хотим знаться ни с мерой, ни с числом. Мы все достоинство полагаем в том, чтобы гнать до предела, не считаясь ни с какими условиями. Это наша основная черта.

Возьмите пример из сферы воспитания. Есть общее положение — свобода воспитания. И вы знаете, что мы доходим до того, что осуществляем школы без всякой дисциплины. Это, конечно, величайшая ошибка, недоразумение. Другие нации это отчетливо уловили, и у них идут рядом и свобода и дисциплина, а у нас непременно крайности в угоду общему положению. В настоящее время к уяснению этого вопроса приходит и физиологическая наука. И теперь совершенно ясно, бесспорно, что свобода и дисциплина — это абсолютно равноправные вещи. То, что мы называем свободой, то у нас на физиологическом языке называется раздражением <…> то, что обычно зовется дисциплиной — физиологически соответствует понятию «торможение». И оказывается, что вся нервная деятельность слагается из этих двух процессов — из возбуждения и торможения. И, если хотите, второе имеет даже большее значение. Раздражение — это нечто хаотическое, а торможение вставляет эту хаотичность в рамки.

Возьмем другой животрепещущий пример, нашу социал-демократию. Она содержит известную правду, конечно, не полную правду, ибо никто не может претендовать на правду абсолютную. Для тех стран, где заводская промышленность начинает стягивать огромные массы, для этих стран, конечно выступает большой вопрос: сохранить энергию, уберечь жизнь и здоровье рабочего. Далее, культурные классы, интеллигенция обыкновенно имеют стремление к вырождению. На смену должны подыматься из народной глубины новые силы. И конечно, в этой борьбе между трудом и капиталом государство должно стать на охрану рабочего.

Но это совершенно частный вопрос, и он имеет большое значение там, где сильно развилась промышленная деятельность. А что же у нас? Что сделали из этого мы? Мы загнали эту идею до диктатуры пролетариата. Мозг, голову поставили вниз, а ноги вверх. То, что составляет культуру, умственную силу нации, то обесценено, а то, что пока является еще грубой силой, которую можно заменить и машиной, то выдвинули на первый план. И все это, конечно, обречено на гибель, как слепое отрицание действительности.

У нас есть пословица: «Что русскому здорово, то немцу — смерть», пословица, в которой чуть ли не заключается похвальба своей дикостью. Но я думаю, что гораздо справедливее было бы сказать наоборот: «То, что здорово немцу, то русскому — смерть». Я верю, что социал-демократы немцы приобретут еще новую силу, а мы из-за нашей русской социал-демократии, быть может, кончим наше политическое существование.

Перед революцией русский человек млел уже давно. Как же! У французов была революция, а у нас нет! Ну и что же, готовились мы к революции, изучали ее? Нет, мы этого не делали. Мы только теперь, задним числом, набросились на книги и читаем. Я думаю, что этим надо было заниматься раньше. Но раньше мы лишь оперировали общими понятиями, словами, что, вот, бывают революции, что была такая революция у французов, что к ней прилагается эпитет «Великая», а у нас революции нет. И только теперь мы стали изучать французскую революцию, знакомиться с ней.

Но я скажу, что нам было бы гораздо полезнее читать не историю французской революции, а историю конца Польши. Мы были бы больше поражены сходством того, что происходит у нас, с историей Польши, чем сходством с французской революцией.

В настоящее время этот пункт уже стал достоянием лабораторных опытов. Это поучительно. Это стремление к общим положениям, это далекое от действительности обобщение, которым мы гордимся и на которое полагаемся, есть примитивное свойство нервной деятельности. Я вам уже говорил, как мы образовываем различные связи, ассоциации между раздражителями из внешнего мира и пищевой реакцией животного. И вот, если мы образуем такую связь на звук органной трубы, вначале будут действовать и другие звуки, и они будут вызывать пищевую реакцию. Получается обобщение. Это основной факт. И должно пройти известное время, вы должны применить специальные меры, для того чтобы действующим остался лишь один определенный звук. Вы поступаете таким образом, что при пробе других звуков животное не подкармливаете и благодаря этому создаете дифференцировку.

Любопытно, что в этом отношении животные резко отличаются между собой. Одна собака эту общую генерализацию удерживает очень долго и с трудом сменяет на деловую и целесообразную специализацию. У других же собак это совершается быстро. Или другая комбинация опытов. Если вы возьмете и прибавите к этому звуку еще какое-нибудь действие на собаку, например станете чесать ей кожу, и если вы во время такого одновременного действия и звука и чесания давать еды не будете, что из этого выйдет?

Собаки здесь опять разделятся на две категории. У одной собаки произойдет следующее. Так как вы во время одного звука ее кормите, а во время действия и звука и чесания не кормите, то у нее очень скоро образуется различение. На один звук она будет давать пищевую реакцию, а когда вы к звуку прибавите чесание, она будет оставаться в покое. А знаете, что получится у других собак? У них не только не образуется такого делового различения, а, наоборот, образуется пищевая реакция и на это прибавочное раздражение, т. е. на одно чесание, которое ни само по себе, ни в комбинации со звуком никогда не сопровождается едой. Видите, какая путаница, неделовитость, неприспособленность. Такова цена этой обобщенности. Ясно, что она не есть достоинство, не есть сила.

Стремление научной мысли к простоте

Следующее свойство ума — это стремление научной мысли к простоте. Простота и ясность — это идеал познания. Вы знаете, что в технике самое простое решение задачи — это и самое ценное. Сложное достижение ничего не стоит. Точно так же мы очень хорошо знаем, что основной признак гениального ума — это простота. Как же мы, русские, относимся к этому свойству? В каком почете у нас этот прием, покажут следующие факты.

Я на своих лекциях стою на том, чтобы меня все понимали. Я не могу читать, если знаю, что моя мысль входит не так, как я ее понимаю сам. Поэтому у меня первое условие с моими слушателями, чтобы они меня прерывали хотя бы на полуслове, если им что-нибудь непонятно. Иначе для меня нет никакого интереса читать. Я даю право прерывать меня на каждом слове, но я этого не могу добиться. Я, конечно, учитываю различные условия, которые могут делать мое предложение неприемлемым. Боятся, чтобы не считали выскочкой и т. д. Я даю полную гарантию, что это никакого значения на экзаменах не будет иметь, и свое слово исполняю.

Почему же не пользуются этим правом? Понимают? Нет. И тем не менее молчат, равнодушно относясь к своему непониманию. Нет стремления понять предмет вполне, взять его в свои руки. У меня есть примеры попуще этого. Чрез мою лабораторию прошло много людей разных возрастов, разных компетенций, разных национальностей. И вот факт, который неизменно повторялся, что отношение этих гостей ко всему, что они видят, резко различно. Русский человек, не знаю почему, не стремится понять то, что он видит. Он не задает вопросов с тем, чтобы овладеть предметом, чего никогда не допустит иностранец. Иностранец никогда не удержится от вопроса. Бывали у меня одновременно и русские, и иностранцы. И в то время, как русский поддакивает, на самом деле не понимая, иностранец непременно допытывается до корня дела. И это проходит насквозь красной нитью через все.

Можно представить в этом отношении много и других фактов. Мне как-то пришлось исторически исследовать моего предшественника на кафедре физиологии профессора Велланского (2). Он был, собственно, не физиолог, а контрабандный философ. Я знаю доподлинно от профессора Ростиславова (3), что в свое время этот Велланский производил чрезвычайный фурор. Его аудитория была всегда целиком набита людьми разных возрастов, сословий и полов. И что же? И от Ростиславова я слышал, что аудитория восторгалась, ничего не понимая, и [у] самого Велланского я нашел жалобу, что слушателей у него много, охотных, страстных, но никто его не понимает. Тогда я поинтересовался прочесть его лекции и убедился, что там и понимать было нечего, до такой степени это была бесплодная натурфилософия. А публика восторгалась.

Вообще у нашей публики есть какое-то стремление к туманному и темному. Я помню, в каком-то научном обществе делался интересный доклад. При выходе было много голосов: «Гениально!». А один энтузиаст прямо кричал: «Гениально, гениально, хотя я ничего не понял!». Как будто туманность и есть гениальность. Как это произошло? Откуда взялось такое отношение ко всему непонятному?

Конечно, стремление ума, как деятельной силы — это есть анализ действительности, кончающийся простым и ясным ее представлением. Это идеал, этим должно гордиться. Но так как то, что досталось уму, есть лишь кроха, песчинка по сравнению с тем, что осталось неизвестным, то понятно, что у каждого должно быть сопоставление этого небольшого известного и огромного неизвестного. И конечно, всякому человеку надо считаться и с тем и с другим. Нельзя свою жизнь располагать только в том, что научно установлено, ибо многое еще не установлено. Во многом надо жить по другим основаниям, руководясь инстинктами, привычками и т. д. Все это верно. Но позвольте, ведь это все задний план мысли, наша гордость не незнание, наша гордость в ясности. А неясность, неизвестное — лишь печальная неизбежность. Учитывать ее надо, но гордиться ею, стремиться к ней, значит переворачивать все вверх дном.

Стремление к истине

Следующее свойство ума — это стремление к истине. Люди часто проводят всю жизнь в кабинете, отыскивая истину. Но это стремление распадается на два акта. Во-первых, стремление к приобретению новых истин, любопытство, любознательность. А другое — это стремление постоянно возвращаться к добытой истине, постоянно убеждаться и наслаждаться тем, что то, что ты приобрел, есть действительно истина, а не мираж. Одно без другого теряет смысл. Если вы обратитесь к молодому ученому, научному эмбриону, то вы отчетливо видите, что стремление к истине в нем есть, но у него нет стремления к абсолютной гарантии, что это — истина. Он с удовольствием набирает результаты и не задает вопроса, а не есть ли это ошибка? В то время как ученого пленяет не столько то, что это новизна, а что это действительно прочная истина. А что же у нас?

А у нас прежде всего первое — это стремление к новизне, любопытство. Достаточно нам что-либо узнать, и интерес наш этим кончается. («А, это все уже известно»). Как я говорил на прошлой лекции, истинные любители истины любуются на старые истины, для них — это процесс наслаждения. А у нас — это прописная, избитая истина, и она больше нас не интересует, мы ее забываем, она больше для нас не существует, не определяет наше положение. Разве это верно?

Смирение мысли

Перейдем к последней черте ума. Так как достижение истины сопряжено с большим трудом и муками, то понятно, что человек в конце концов постоянно живет в покорности истине, научается глубокому смирению, ибо он знает, что стоит истина. Так ли у нас? У нас этого нет, у нас наоборот. Я прямо обращаюсь к крупным примерам. Возьмите вы наших славянофилов. Что в то время Россия сделала для культуры? Какие образцы она показала миру? А ведь люди верили, что Россия протрет глаза гнилому Западу. Откуда эта гордость и уверенность? И вы думаете, что жизнь изменила наши взгляды? Нисколько! Разве мы теперь не читаем чуть ли не каждый день, что мы авангард человечества! И не свидетельствует ли это, до какой степени мы не знаем действительности, до какой степени мы живем фантастически!

Я перебрал все черты, которые характеризуют плодотворный научный ум. Как вы видите, у нас обстоит дело так, что в отношении почти каждой черты мы стоим на невыгодной стороне. Например, у нас есть любопытство, но мы равнодушны к абсолютности, непреложности мысли. Или из черты детальности ума мы вместо специальности берем общие положения. Мы постоянно берем невыгодную линию, и у нас нет силы идти по главной линии. Понятно, что в результате получается масса несоответствия с окружающей действительностью.

Ум есть познание, приспособление к действительности. Если я действительности не вижу, то как же я могу ей соответствовать? Здесь всегда неизбежен разлад. Приведу несколько примеров.

Возьмите веру в нашу революцию. Разве здесь было соответствие, разве это было ясное видение действительности со стороны тех, кто создавал революцию во время войны? Разве не ясно было, что война сама по себе — страшное и большое дело? Дай Бог провести одно его. Разве были какие-либо шансы, что мы сможем сделать два огромных дела сразу — и войну, и революцию? Разве не сочинил сам русский народ пословицы о двух зайцах?.. Возьмите нашу Думу. Как только она собиралась, она поднимала в обществе негодование против правительства. Что у нас на троне сидел вырожденец, что правительство было плохое — это мы все знали. Но вы произносите зажигательные фразы, вы поднимаете бурю негодования, вы волнуете общество. Вы хотите этого? И вот вы оказались перед двумя вещами — и пред войной, и пред революцией, которых вы одновременно сделать не могли, и вы погибли сами. Разве это — видение действительности?

Возьмите другой случай. Социалистические группы знали, что делают, когда брались за реформу армии. Они всегда разбивались о вооруженную силу, и они считали своим долгом эту силу уничтожить. Может, эта идея разрушить армию была и не наша, но в ней в отношении социалистов была хоть видимая целесообразность. Но как же могли пойти на это наши военные? Как это они пошли в разные комиссии, которые вырабатывали права солдата? Разве здесь было соответствие с действительностью? Кто же не понимает, что военное дело — страшное дело, что оно может совершаться только при исключительных условиях. Вас берут на такое дело, где ваша жизнь каждую минуту висит на волоске. Лишь разными условиями, твердой дисциплиной можно достигнуть того, что человек держит себя в известном настроении и делает свое дело. Раз вы займете его думами о правах, о свободе, то какое же может получиться войско? И тем не менее, наши военные люди участвовали в развращении войска, разрушали дисциплину.

Много можно приводить примеров. Приведу еще один. Вот Брестская история, когда господин Троцкий проделал свой фортель, когда он заявил и о прекращении войны, и о демобилизации армии. Разве это не было актом огромной слепоты? Что же вы могли ждать от соперника, ведущего страшную, напряженную борьбу со всем светом? Как он мог иначе реагировать на то, что мы сделали себя бессильными? Было вполне очевидно, что мы окажемся совершенно в руках нашего врага. И однако, я слышал от блестящего представителя нашей первой политической партии, что это и остроумно, и целесообразно. Настолько мы обладаем правильным видением действительности.

Нарисованная мною характеристика русского ума мрачна, и я сознаю это, горько сознаю. Вы скажете, что я сгустил краски, что я пессимистически настроен. Я не буду этого оспаривать. Картина мрачна, но и то, что переживает Россия, тоже крайне мрачно. А я сказал с самого начала, что мы не можем сказать, что все произошло без нашего участия. Вы спросите, для чего я читал эту лекцию, какой в ней толк. Что, я наслаждаюсь несчастьем русского народа? Нет, здесь есть жизненный расчет. Во-первых, это есть долг нашего достоинства — сознать то, что есть. А другое, вот что.

Ну хорошо, мы, быть может, лишимся политической независимости, мы подойдем под пяту одного, другого, третьего. Но мы жить все-таки будем! Следовательно, для будущего нам полезно иметь о себе представление. Нам важно отчетливо сознавать, что мы такое. Вы понимаете, что если я родился с сердечным пороком и этого не знаю, то я начну вести себя как здоровый человек и это вскоре даст себя знать. Я окончу свою жизнь очень рано и трагически. Если же я буду испытан врачом, который скажет, что вот у вас порок сердца, но если вы к этому будете приспособляться, то вы сможете прожить и до 50 лет. Значит, всегда полезно знать, кто я такой.

Затем еще есть и отрадная точка зрения. Ведь ум животных и человека это есть специальный орган развития. На нем всего больше сказываются жизненные влияния, и им совершеннее всего развивается как организм отдельного человека, так и наций. Следовательно, хотя бы у нас и были дефекты, они могут быть изменены. Это научный факт. А тогда и над нашим народом моя характеристика не будет абсолютным приговором. У нас могут быть и надежды, некоторые шансы. Я говорю, что это основывается уже на научных фактах. Вы можете иметь нервную систему с очень слабым развитием важного тормозного процесса, того, который устанавливает порядок, меру. И вы будете наблюдать все последствия такого слабого развития. Но после определенной практики, тренировки на наших глазах идет усовершенствование нервной системы, и очень большое. Значит, не взирая на то, что произошло, все-таки надежды мы терять не должны.


Rudolf Abel

Академик И.П.Павлов о русском массовом уме

В апреле—мае 1918 г. И. П. Павлов прочел три лекции, которые объединяют условным названием
«Об уме вообще, о русском уме в частности». Все три лекции с обстоятельным комментарием
опубликованы в No9 «Физиологического журнала им.
И. М. Сеченова» за 1999 год

Нобелевская лекция, читанная в 1918 году в Санкт-Петербурге (Петрограде)

О русском уме

Милостивые государи! Заранее прошу меня простить, что в гнетущее время, которое мы все переживаем, я сейчас буду говорить о довольно печальных вещах. Но мне думается или, вернее сказать, я чувствую, что наша интеллигенция, т. е. мозг родины, в погребальный час великой России не имеет права на радость и веселье. У нас должна быть одна потребность, одна обязанность — охранять единственно нам оставшееся достоинство: смотреть на самих себя и окружающее без самообмана. Побуждаемый этим мотивом, я почел своим долгом и позволил себе привлечь ваше внимание к моим жизненным впечатлениям и наблюдениям относительно нашего русского ума.

Три недели тому назад я уже приступил к этой теме и сейчас вкратце напомню и воспроизведу общую конструкцию моих лекций. Ум — это такая огромная, расплывчатая тема! Как к ней приступить? Смею думать, что мне удалось упростить эту задачу без потери деловитости. Я поступил в этом отношении чисто практически. Отказавшись от философских и психологических определений ума, я остановился на одном сорте ума, мне хорошо известном отчасти по личному опыту в научной лаборатории, частью литературно, именно на научном уме и специально на естественнонаучном уме, который разрабатывает положительные науки.

Рассматривая, какие задачи преследует естественнонаучный ум и как задачи он эти достигает, я, таким образом, определил назначение ума, его свойства, те приемы, которыми он пользуется для того, чтобы его работа была плодотворна. Из этого моего сообщения стало ясно, что задача естественнонаучного ума состоит в том, что он в маленьком уголке действительности, которую он выбирает и приглашает в свой кабинет, старается правильно, ясно рассмотреть эту действительность и познать ее элементы, состав, связь элементов, последовательность их и т. д., при этом так познать, чтобы можно было предсказывать действительность и управлять ею, если это в пределах его технических и материальных средств. Таким образом, главная задача ума — это правильное видение действительности, ясное и точное познание ее. Затем я обратился к тому, как этот ум работает. Я перебрал все свойства, все приемы ума, которые практикуются при этой работе и обеспечивают успех дела. Правильность, целесообразность работы ума, конечно, легко определяется и проверяется результатами этой работы. Если ум работает плохо, стреляет мимо, то ясно, что не будет и хороших результатов, цель останется не достигнутой.

[Spoiler (click to open)]

Мы, следовательно, вполне можем составить точное понятие о тех свойствах и приемах, какими обладает надлежащий, действующий ум. Я установил восемь таких общих свойств, приемов ума, которые и перечислю сегодня специально в приложении к русскому уму. Что взять из русского ума для сопоставления, сравнения с этим идеальным естественнонаучным умом? В чем видеть русский ум? На этом вопросе необходимо остановиться. Конечно, отчетливо выступает несколько видов ума.

Во-первых, научный русский ум, участвующий в разработке русской науки. Я думаю, что на этом уме мне останавливаться не приходится, и вот почему. Это ум до некоторой степени оранжерейный, работающий в особой обстановке. Он выбирает маленький уголочек действительности, ставит ее в чрезвычайные условия, подходит к ней с выработанными заранее методами, мало того, этот ум обращается к действительности, когда она уже систематизирована и работает вне жизненной необходимости, вне страстей и т. д. Значит, в целом это работа облегченная и особенная, работа далеко идущая от работы того ума, который действует в жизни. Характеристика этого ума может говорить лишь об умственных возможностях нации.

Далее. Этот ум есть ум частичный, касающийся очень небольшой части народа, и он не мог бы характеризовать весь народный ум в целом. Количество ученых, я разумею, конечно, истинно ученых, особенно в отсталых странах, очень небольшое. По статистике одного американского астронома, занявшегося определением научной производительности различных народов, наша русская производительность ничтожная. Она в несколько десятков раз меньше производительности передовых культурных стран Европы.

Затем, научный ум относительно мало влияет на жизнь и историю. Ведь наука только в последнее время получила значение в жизни и заняла первенствующее место в немногих странах. История же шла вне научного влияния, она определялась работой другого ума, и судьба государства от научного ума не зависит. В доказательство этого мы имеем чрезвычайно резкие факты. Возьмите Польшу. Польша поставила миру величайшего гения, гения из гениев — Коперника. И, однако, это не помешало Польше окончить свою политическую жизнь так трагически. Или обратимся к России. Мы десять лет назад похоронили нашего гения Менделеева, но это не помешало России прийти к тому положению, в котором она сейчас находится. Поэтому, мне кажется, я прав, если в дальнейшем не буду учитывать научного ума.

Но тогда каким же умом я займусь? Очевидно, массовым, общежизненным умом, который определяет судьбу народа. Но массовый ум придется подразделить. Это будет, во-первых, ум низших масс и затем — ум интеллигентский. Мне кажется, что если говорить об общежизненном уме, определяющем судьбу народа, то ум низших масс придется оставить в стороне. Возьмем в России этот массовый, т. е. крестьянский ум по преимуществу. Где мы его видим? Неужели в неизменном трехполье, или в том, что и до сих пор по деревням летом безвозбранно гуляет красный петух, или в бестолочи волостных сходов? Здесь осталось то же невежество, какое было и сотни лет назад. Недавно я прочитал в газетах, что, когда солдаты возвращались с турецкого фронта, из-за опасности разноса чумы хотели устроить карантин. Но солдаты на это не согласились и прямо говорили: «Плевать нам на этот карантин, все это буржуазные выдумки».

Или другой случай. Как-то, несколько недель тому назад, в самый разгар большевистской власти мою прислугу посетил ее брат, матрос, конечно, социалист до мозга костей. Все зло, как и полагается, он видел в буржуях, причем под буржуями разумелись все, кроме матросов, солдат. Когда ему заметили, что едва ли вы сможете обойтись без буржуев, например появится холера, что вы станете делать без докторов? — он торжественно ответил, что все это пустяки. «Ведь это уже давно известно, что холеру напускают сами доктора». Стоит ли говорить о таком уме и можно ли на него возлагать какую-нибудь ответственность?

Поэтому-то я и думаю, что то, о чем стоит говорить и характеризовать, то, что имеет значение, определяя суть будущего, — это, конечно, есть ум интеллигентский. И его характеристика интересна, его свойства важны. Мне кажется, что то, что произошло сейчас в России, есть, безусловно, дело интеллигентского ума, массы же сыграли совершенно пассивную роль, они восприняли то движение, по которому ее направляла интеллигенция. Отказываться от этого, я полагаю, было бы несправедливо, недостойно. Ведь если реакционная мысль стояла на принципе власти и порядка и его только и проводила в жизнь, а вместе с тем отсутствием законности и просвещения держала народные массы в диком состоянии, то, с другой стороны, следует признать, что прогрессивная мысль не столько старалась о просвещении и культивировании народа, сколько о его революционировании.

Я думаю, что мы с вами достаточно образованны, чтобы признать, что то, что произошло, не есть случайность, а имеет свои осязательные причины и эти причины лежат в нас самих, в наших свойствах. Однако мне могут возразить следующее. Как же я обращусь к этому интеллигентскому уму с критерием, который я установил относительно ума научного. Будет ли это целесообразно и справедливо? А почему нет? — спрошу я. Ведь у каждого ума одна задача — это правильно видеть действительность, понимать ее и соответственно этому держаться. Нельзя представить ум существующим лишь для забавы. Он должен иметь свои задачи и, как вы видите, эти задачи и в том, и в другом случае одни и те же.

Разница лишь в следующем: научный ум имеет дело с маленьким уголком действительности, а ум обычный имеет дело со всей жизнью. Задача по существу одна и та же, но более сложная, можно только сказать, что здесь тем более выступает настоятельность тех приемов, которыми пользуется в работе ум вообще. Если требуются известные качества от научного ума, то от жизненного ума они требуются в еще большей степени. И это понятно. Если я лично или кто-либо другой оказались не на высоте, не обнаружили нужных качеств, ошиблись в научной работе, беда небольшая. Я потеряю напрасно известное число животных, и этим дело кончается. Ответственность же общежизненного ума больше. Ибо, если в том, что происходит сейчас, виноваты мы сами, эта ответственность грандиозна.

Продолжение следует

Rudolf Abel

Кривоногие праздники, несуществующие даты


Совершенно идиотский праздник. Что-то вроде "Праздника весны и труда". Или "Праздника чего-то-там-и-примирения".
Если столетний юбилей, то это не российская, а Советская Армия. А если Российская, то это гораздо больше 100 лет и к 23 февраля не имеет никакого отношения.


Rudolf Abel

Быдлу и хамам не нравится, когда им это говорят в лицо

Школота изошла на какашки из-за того, что Серебряков назвал её быдлом.

«Малоизвестный актёр»
«Непопулярный лицедей»
«Алкоголик со стажем»


Это ещё не все эпитеты...
Но вот до школоты никак не доходит то, что она последовательно подтверждает диагноз, который артист Серебряков ей поставил: хамство, хамство и ещё раз хамство, хамство, уважающее силу.
Вот каким дебилом нужно быть, чтобы назвать Серебрякова малоизвестным и непопулярным?

Rudolf Abel

Старинные русские ругательства

Старинные русские ругательства

Культурные русские люди не матерятся, поскольку в России обильный мат всегда был маркером низших социальных классов. Однако если уж Вам приспичило выругаться, то давайте будем ругаться не как мертвые дети всемирной глобализации, а как настоящие русские люди! Серьезно, мы полагаем, что наши русские исконные «визгопряха» или там «елдыга» проймут даже самых привычных к ругани трудящихся.

Collapse )


Rudolf Abel

Посвети мне в мозг: немцы создали ЛСД-имитатор

Посвети мне в мозг: немцы создали ЛСД-имитатор

Профессор мюнхенской Высшей школы прикладных наук изобрел лампу, способную сымитировать ощущения, которые возникают у человека под влиянием наркотика ЛСД. Только без всякого химического воздействия на мозг, а посредством мерцающих цветов. Профессор рассчитывает, что его студенты, изучающие дизайн, ослепленные такой лампой, начнут создавать невероятные шедевры.

Cначала не происходит вообще ничего, потом появляются цвета, которые меняются и принимают разные формы — как в калейдоскопе. То же самое происходит и с ощущениями: вдруг охватывает чувство страха, как при клаустрофобии. Проходит — и накрывает одиночество. Затем чувства и цвета смешиваются, и тебя затягивает в океан, полный золотой воды.

Подобные ощущения обычно возникают у тех, кто употребляет ЛСД. Но вышеописанное с наркотиками никак не связано. Это эффект от... особой лампы Lucia No. 03, издающей мерцающий свет. Никакой химии — а мозг начинает работать за пределами реальности. Изобретатель этого аппарата профессор Ральф Бухнер из Мюнхена решил испытать лампу на своих студентах, изучающих дизайн. Повысит ли этот нейростимулятор их творческие способности?

«Невероятные визуальные переживания», схожие с теми, что дает наркотик ЛСД, должны вывести студентов-дизайнеров на принципиально новый уровень творчества. Первые результаты такого «трипа» можно лицезреть на стене комнаты, отведенной специально под эти работы. Странные, по меньшей мере, миры фантазий и грез, вызывающие ужас существа, угрюмые пейзажи и пестрые водовороты цветов — похоже, Lucia No. 03 и правда здорово изменяет мыслительные процессы человека. По описаниям специалистов, схожие ощущения человек испытывает, например, занимаясь экстремальными видами спорта или находясь на пороге смерти.

Любители эзотерики и психоактивных веществ от машины в полном восторге. «Мне не нужны наркотики, я кайфую от света, детка!» — гласит заголовок в международном лайфстайл-журнале Vice. В интернет-форумах бурлят страсти о новом кайфе: да это же легальный галлюциноген, не иначе. Да и сам профессор говорит: это самый настоящий «приход», только без наркотиков. «Преимущество по сравнению с химическими веществами заключается в том, что лампу можно выключить, если вдруг стало не по себе — и все сразу пройдет», — пояснил профессор.

Пока еще точно не доказано, что могут вызвать подобные воздействия цветом и формой. Но по словам мюнхенского профессора, предполагается, что различные стробоскопические частоты особым способом возбуждают мозг. Благодаря этому раздражителю верхний мозговой придаток начинает выделять вещество диметилтриптамин — алкалоид, или, другими словами, сильнодействующее психоактивное вещество.

Если лампа действительно окажется чудодейственной, а «световой оргазм» — безвредным, профессор Бухнер начнет продажу своего изобретения. За такой кайф, впрочем, придется отвалить вполне отрезвляющую сумму — 25 тысяч евро.

Ксения Максимова

30.08.2013
Rudolf Abel

Таки чуточку антисемитизма

Оригинал взят у dr_van_mogg в Таки чуточку антисемитизма

Ночью, когда над крышами города поднимается зловещая бледная Луна, он выходит из дома совершать свое темное дело.
Крадучись, незримой тенью, он пробирается по улицам, вдоль стен, за кустами, стараясь никому не попадаться на глаза.
Он заглядывает в каждую подворотню, в каждый сырой угол — туда, где может безбоязненно утолить вечно мучащую его жажду.
В его руке — разводной ключ.
Найдя жертву, он бросается на нее и одним привычным движением отворачивает головку — а затем припадает губами к бьющей струе и жадно, взахлеб, пьет горячую, пахнущую железом воду, пока его живот не раздувается как у насосавшегося комара.
Оставив наконец истекающую последними каплями трубу, он бредет домой, удовлетворенно побулькивая.
— Мойша! — встречает его в дверях жена. — В кране опять нет воды!
— Я знаю… — отвечает он и загадочно усмехается.

В Одессе на сигаретных пачках написано: «Мамочка узнает — убьёт».

Репетиция Бориса Годунова в еврейском театре. Актер, играющий Годунова, произносит свою реплику:
— Азохен вэй, товарищи бояре! Я шо‑то Шуйского не вижу среди тут?
Режиссёр:
— Стоп, стоп! Моня, не среди тут, а между здесь! Это будет хоть немножечко по‑русски!

Collapse )